Одиночество людей в мире победившего «счастья»

Вступление от редакции:
Легенда группы «Красный реванш» гласит, что команда отправилась в космос в 1980-х и вернулась только сейчас. Вернулась в совершенно иной мир, пропустив весь период, что случился без них. Эта красивая метафора — ключ к их музыке. Они позиционируют себя как голос из того «светлого будущего», которое не наступило, но отказывается умирать.
Их второй альбом — не ностальгия, а проект реконструкции мечты.
Мы поговорили с лидером группы о музыке, о будущем и о том, почему, имея все технологии, мы работаем больше, а живём хуже.

Ведущий: Во-первых, поздравляю вас с выходом второго альбома!
Гость: Спасибо. Постараемся не разочаровать слушателей.

Ведущий: Ваша легенда о космическом полёте — это красивый образ. Но образ чего? Это некий символ оглушительного одиночества людей, запертых в мире зацикленном на потреблении?
Гость: Это смесь "сказки о потерянном времени" и зеркала, в которое может заглянуть слушатель.
Было так: огромная страна, космос, мечта о справедливости для всех --> стало так... как есть. Ну как, нравится? Если не нравится, значит вы имеете шанс выбраться из периода "безвременья".

Ведущий: Ваша команда позиционирует себя как живой артефакт, ведя отсчет своего создания из прошлой страны. Мол, вы «отправились нести свет советской культуры инопланетянам», — но вы же не смогли сохранить её на собственной планете.
Не чувствуете иронии?
Гость: Иронично, конечно. Но, видимо, только так и усваиваются уроки истории, и начинают беречь свои же "навсегдашние" достижения.

Ведущий: Ваши главные хиты — «Стержень», «Осколки», «Порог», «Весть», «Родина». Если бы вам пришлось написать официальное пояснение по этим песням для Министерства Культуры, как бы оно звучало? «О пороге дома, через который ты можешь никогда не переступить»?
Гость: "Порог" — песня про то, что рано или поздно люди отбросят различия и станут одним видом. "Родина" — о преданной мечте "обнять горизонт" (в широком смысле этого слова) и освоить космос. "Осколки" — попытка докричаться до отражений в уродливых зеркалах (до тех, кем многие стали). "Стержень" — обращение к слушателям: мы все гораздо сильнее, чем думаем, и не скованы своими ролями пожизненно.

Ведущий: Ваш посыл обращён к тем, которые помнят «тот» мир. А что вы можете сказать поколению Z или Альфа, которые родились уже в этом «неадекватном» мире и не имеют другой точки отсчёта?
Гость: Наша музыка для всех у кого открыто сердце и разум. Да и с чего вы взяли, что "Z" и "A" какие-то "не такие"? Это обычные люди. Кто-то лучше, кто-то хуже. На человека куда сильнее влияет воспитание и круг общения, чем дата рождения. У них более выраженная синхронизация с источниками информации и только.
Возможно, они должны были появиться на поколение раньше, если бы не 90ые. У них закрыты те потребности, что мечтали закрыть у жителей СССР: полный доступ к информации, отличные гаджеты, прямые коммуникации без ограничений по дальности. Их не откатишь прошлое, для них это база, как для вас свет в квартире. Возможно, что они станут волной, которая изменит тех, кто пришел в 90-е.

Ведущий: Вы поёте и говорите о «правильном мире». Но мы живём в мире алгоритмов, где «правильным» считается то, что лучше всего продаётся. Ваша музыка — это акт сопротивления?
Гость: Чем популярнее группа, тем выше шанс быть услышанным. А про сопротивление — мне просто не хочется, чтобы глупые и жадные люди утащили меня в свое болото, превратив меня... в себя. Я так не хочу и вспоминаю мысль Гёте: — "Когда право превращается в бесправие, сопротивление становится долгом".

Ведущий: Ваш лозунг «Приближая реванш» некоторые воспринимают как призыв к политическому реваншу. Но вам, кажется, важно что-то другое.
Не могли бы вы дать своё определение этого слова для поколения, которое не верит ни в красное, ни в белое, а лишь в цвет доллара?
Гость: Реванш — это способ вернуть свои позиции в мире, который разучился быть адекватным. Но раньше — умел.
И даже если все об этом забыли, мы — нет. Dum spiro spero [Пока дышу, надеюсь].

Ведущий: Вы часто говорите об адекватности. Что для вас главный признак неадекватности в окружающем нас мире?
Гость: Поразительная слепота. Колоссальный технологический прогресс соседствует с тем, что качество жизни для большинства не растёт, а в чем-то даже снижается.
Все делают вид, что так и должно быть. Это и есть системная неадекватность.
Ведущий: Это как? Объясните?
Гость: Представьте себе человека 100 лет назад. Он, как и сейчас, мечтал поменьше работать, побольше зарабатывать, хорошо отдыхать и чаще видеть свою семью. Он читал Жюля Верна и ждал, что новая, совершенная техника разгрузит его жизнь.
Прошли годы — задачи, требовавшие полного рабочего дня, теперь решаются за 5 минут. И что? Мы работаем ещё интенсивнее и не успеваем жить, наслаждаться моментами, видеть окружающий мир и свою семью!
Мы читаем замечательные книги в уродливых "кратких пересказах" или слушаем в наушниках, "заодно". Как берем колу к картошке фри.
Быстрее, быстрее, быстрее! Шнель-шнель-шнель. И вот уже ты не живой человек, а сервисная функция с прикрученным KPI. Болеть нельзя — ведь у нас ипотека на десятки лет. Дружить надо с теми, кто не заклеймён как "ведро с крабами". Отношения — ерунда, всегда можно заменить, если партнер не хочет терпеть твой гадкий характер. Не себя же менять?
И это подспудное ощущение: "вот заработаем, и тогда-то начнем настоящую жизнь". А сейчас что? Жизнь ненастоящая? Просто бракованный слайд?

И никому это не кажется странным. Как-будто надвигается цунами, а все как испуганные хомячки — начинают вылизывать себя, вместо того, чтобы что-то делать.
В этой гонке мы не заметили того, что реально приблизились к будущему. Тому где технологии без проблем могут закрыть базовые потребности любого жителя Земли. Могут обеспечить достойный базовый доход.
Вот же оно, сделайте шаг!

Ведущий: Вы верите в научно-техническую революцию. Но технологии всё чаще ставят человека под контроль. Где грань, за которой ИИ из слуги становится надзирателем?
Гость: ИИ это инструмент. Надзиратель это тот, кому вы интересны как способ достижения его целей (может быть даже противоположных вашим собственным). Станьте тем, на которого работает продвинутая техника и технология и вы обретете независимость и автономию. А дальше, кооперируйтесь и расширяйте ареал, вопреки всем "надзирателям" и неолуддитам.

Ведущий: Ваш идеал — общество, где роботы трудятся, а люди занимаются творчеством. Но не приведёт ли это к новой форме неравенства — между креативным классом и теми, кто просто не способен творить?
Не получится ли так, что вы мечтаете о мире сплошных поэтов и инженеров, забыв о тех, кто хочет просто жить, не думая о высоком?
Гость: Креативный класс не настолько креативен, как принято думать. Идеи исчерпаемы. Не в смысле "вообще все идеи на Земле", а мысли конкретного человека. После того как вычерпаны все мысли — вам нужна пауза. Возможно навсегда. Наша команда — не исключение.
Все привыкли, что "майнять" криптовалюту. А вы не думали о том, что мы точно так же "майним" идеи? Не обязательно сидеть и бесконечно "думать о высоком". Гораздо ценнее — преобразовывать среду в которой вы живете. Делать мир лучше, проще, добавлять в него свободное время и "воздух". Мечтать, изучать, исследовать. Да мало-ли что придумают люди с закрытыми базовыми потребностями. Как-нибудь разберутся.

Ведущий: Как вы относитесь к модной сейчас эпохе 90ых?
Гость: С омерзением. Гадкое время. Те, кто поднимает такую эпоху на щит — либо плохо помнят, что и как происходило у миллионов сограждан, либо невероятно обогатились. Разруха, смерть за копейку, потоки дерьма вокруг.

Ведущий: Раньше рок был голосом протеста. Сегодня протест ушёл в цифру, в мемы, в пассивный скроллинг. Ваша музыка — это попытка вернуть протесту его былую физическую, гитарную мощь?
Гость: Не знаю. Каждая песня обращена к мироустройству слушателя. Кого-то заденет, кого-то нет. А возвращать року протестность... ну, такое.

Ведущий: Вам не кажется, что быть «голосом из прошлого» сегодня выгоднее, чем предлагать будущее? Ностальгия хорошо продаётся.
Гость: Если бы мы продавали ностальгию, мы бы стали безопасным сувениром.
Мы предлагаем билет не в прошлое, а на звездолёт, который всё еще может достичь перспективной цели. Другой вопрос, возьмут ли билет.

Ведущий: Вы жёстко критикуете общество потребления. Как вы проводите границу между честной монетизацией своего труда и участием в той самой «крутилке ресурсами», которую презираете?
Гость: Проблема не в потреблении, а в вере, что эта модель — навсегда, до скончания дней. Символ этого — ипотека на 30 лет.
Но так не будет! Готовьтесь к миру предельной автоматизации и новому социальному договору.

Ведущий: Как вы относитесь к тому, что любую песню можно скопировать и переработать с помощью ИИ?
Гость: С пониманием. В мире победившего ИИ слушателю всё равно будет интересно прийти к автору и послушать оригинал, чтобы сравнить его с кавером. Недавно кто-то сделал ремикс «Вести» на английском и «Порога» на вьетнамском — звучит круто. Не вижу смысла ставить палки в колёса.

Ведущий: Многие ваши композиции, судя по комментариям, приняты весьма благосклонно. Как не набрать хейтеров? В чём секрет?
Гость: Никак. Всегда найдутся те, кто уверен, что сделают лучше. Пожалуйста, пробуйте. Многие треки открыты для ремиксов.

Ведущий: Как вы относитесь к донатам?
Гость: По отношению к нашей команде — отрицательно. За других авторов говорить не могу. Когда-то я думал, что творчество непременно должно себя как-то окупать. Сейчас я так не считаю.
Лучше заработать ремеслом и творить свободно. Без ощущения, что чем-то кому-то стал обязан или задолжал. Как только начинаете плясать за копеечку — вы сразу вручаете пульт управления собой — этим людям. Хуже то, что и слушателям этот пульт управления не нужен. Они принимали вас такого как есть.
Еще недавно вы были свободны, а теперь сидите на невидимой цепи и боитесь "не оправдать доверия" и самоцензуритесь вместо свободного творчества. Расшаркиваетесь, чего-то опасаетесь. Ни мне, ни слушателям это не принесет пользу.

Творческие находки это супер-редкие и разовые случаи в нашей жизни. Когда сотни условий складываются во что-то стоящее. Не обманывайте себя, что деньги включат в вас конвейер и креатив польется потоком. Делайте то, что задумали вы, а не невидимые заказчики.

При этом сотрудничество и использование наших песен на различных проектах — полностью одобряем! Уже сейчас мы скооперировались с писателем-фантастом Норманом Стилом, наладили сотрудничество с game-dev студией и мультсериалом.

Ведущий: Ваш проект «Красный реванш» в конечном счёте утопичен. Что вы будете делать, если окончательно поймёте, что ваш «реванш» невозможен, что мир катится в противоположную сторону и уже ничего не изменить? Сложите гитары?
Гость: Я не ищу утопий. Я ждал именно этого времени, когда ветер истории вновь наполнит паруса. Появление группы сейчас, на подходе к Сингулярности — неслучайно. Некоторые из стихов были написаны десятилетия назад и никогда ранее не публиковались, в ожидании 30-ых. ИИ уже здесь, он уравнивает возможности обычных людей и элиты. Теперь черновики распаковываются и превращаются в музыку.

А про утопии... как говорил один политик (забыл его имя): "Утопическим называют практически всё, что является светлым и чистым. Утопическим называют и справедливое общество. Не утопия только воровать, убивать, врать... - вот это вот всё не утопия. Вы никогда не построите справедливое общество, ибо это утопия... Но кто сказал, что человек не способен жить справедливо? Кто сказал, что человек не способен жить честно, если он этого захочет?"

Ведущий: И последнее. Если бы вам нужно было оставить только одну вашу песню в качестве послания для следующих поколений, что бы это была за песня и что в ней было бы сказано? Какую фразу вы бы хотели, чтобы они высекли, объясняя, кто вы такие и за что боролись?
Гость: Пусть это будет песня Стержень, Вечность или Песок. А фраза с ответом, зачем мы приходили, пусть будет из композиции Огнями с орбит:
"Чтобы на лике Вечности, набить свои стихи". Стихи, из которых будет понятно: я — человек, и я — приходил. То есть жил и совершал поступки.


Завершение от редакции:
Разговор с группой «Красный реванш» оставляет ощущение разговора с инженерами, которые нашли чертежи недостроенного звездолёта и решили, что пора его достроить — невзирая на шторм и скептиков.
Их реванш — не в прошлом. Он в упрямой вере, что будущее ещё можно переписать.
И кажется, они уже начали это делать.
«No fate but what we make».